Доверительная беседа

Автор: Iroshninov. Опубликовано в О секретных договорах правительств

is-13Доверительный разговор происходил в кабинете Терещенко в довольно напряженной атмосфере: из окон кабинета, выходивших на Дворцовую площадь, было хорошо видно, как последние защитники Зимнего дворца юнкера укрепляли штабеля дров у главных ворот.

По откровенному признанию министра, с каждым часом угроза большевистского выступления становилась все более реальной, «но я ушел, вспоминал Д. Фрэнсис, чувствуя себя обнадеженным и убежденным в том, что его (Терещенко) вера в способность правительства подавить любую попытку большевиков оправданна». (D.Francis. Russia from the American Embassy. N.Y. 1921).

Этим надеждам, как известно, не суждено было сбыться. Назавтра американскому послу, собравшемуся по обыкновению к часу дня в МИД, вдруг неожиданно сообщили, что министр занят «неотложными делами». Настоять па необходимости немедленной встречи с Терещенко Фрэнсису так и не удалось.

А после того как к Фрэнсису явился крайне встревоженный Ш. Уайтхауз, один из секретарей посольства, и подробно рассказал о состоявшейся у него утром беседе с Керенским и об отъезде последнего из столицы, почти полностью вышедшей из-под контроля фактически уже изолированного и устраненного от власти Временного правительства, американскому послу стал ясен подлинный смысл всего происшедшего.

В это время озабоченный Терещенко вызвал из приемной своего секретаря. Министр явно опаздывал в Зимний дворец, где собрались на чрезвычайное заседание члены Временного правительства, и все же обязательно хотел увидеться с одним человеком - своим товарищем (заместителем) по ведомству иностранных дел А.А. Нератовым.

Бывший царский МИД при Временном правительстве не претерпел каких-либо существенных изменении. Сильнее Февральской революции 1917 года оказались чиновинчье-бюрократические «традиции». В неизменном виде сохранился и весь прежний состав служащих.

Подавляющее число чиновников, и особенно ответственные должностные лица, как и раньше, при царе, являлись представителями наиболее аристократической и привилегированной части помещичье-буржуазных кругов. Одним из таких опытных дипломатов-профессионалов, верой и правдой служивших сначала государю-императору (и удостоенных за это монаршей милости - произведен в гофмейстеры и тайные советники), а затем Временному правительству, и был А.А. Нератов.

Именно ему пришлось стать последним собеседником Терещенко в здании на Дворцовой, 6. Нам неизвестно, о чем говорил днем 25 октября со своим заместителем последний министр иностранных дел последнего буржуазного правительства России.

Но, зная то, что предшествовало этой встрече, а также последующие события, можно довольно уверенно, в двух словах, сформулировать основную тему их разговора: что делать? Вполне вероятно, отбросив в сторону всякую дипломатию (теперь было явно не до нее), Терещенко откровенно сообщил Нератову неприятную правду: положение правительства чрезвычайно угрожающее; восстание может произойти в ближайшие дни. Больше того, есть основания полагать, что оно совершится сегодня же...

Эта беседа происходила около трех часов дня 25 октября. А примерно через 12 часов, в 03.10 часа 26 октября, в Смольном после короткого получасового перерыва возобновилось первое заседание исторического II Всероссийского съезда Советов. Последнее буржуазное правительство России пало.

«Бывшие» министры низложенного Временного правительства под охраной солдат красногвардейцев были отправлены в отведенную для них революцией новую резиденцию - камеры Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. И находившийся в их числе Терещенко, проходя по Дворцовой площади сквозь волнующееся людское море восставшего народа, в последний раз увидел «свое» министерство. Осуществлением внешней политики и дипломатии новой, Советской России предстояло заняться другим...