Принуждение Турции к войне на стороне союзников

Автор: Volkov. Опубликовано в Политика и дипломатия второй мировой войны

w-014Сообщая главе Советского правительства об итогах военных переговоров в Каире, Рузвельт и Черчилль указывали: «Мы достигли следующих решений относительно ведения войны против Германии в 1944 году в дополнение к соглашениям, к которым пришли мы втроем в Тегеране.

В целях подготовки к операции форсирования Канала наибольший стратегический приоритет будет предоставлен бомбардировочному наступлению против Германии. Мы распорядились о том, чтобы были приложены величайшие усилия к расширению производства десантных средств в Соединенных Штатах и Великобритании в целях усиления предстоящих операций по форсированию Канала»1.

Однако, поскольку Черчиллю не удалась прямая лобовая атака на тегеранские решения в отношении «Оверлорда» и балканского варианта второго фронта, он предпринимает ее с фланга, через Турцию. Во время второго каирского совещания, как упоминалось выше, состоялись переговоры Рузвельта и Черчилля с президентом Турции Исметом Иненю.

Еще из Тегерана президент США и британский премьер телеграфировали послам в Турции о своем желании встретиться с Иненю в Каире 4 или 5 декабря2. В американских и английских дипломатических и военных сферах гадали: приедет в Каир Иненю или срочно «заболеет»?

Вопрос о вступлении Турции в войну на стороне союзников обсуждался еще в Тегеране. Известно, что турецкое правительство в период временных успехов фашистской Германии занимало отнюдь не нейтральную позицию, а помогало ей.

Немецкие военные корабли, подводные лодки вопреки конвенции в Монтре свободно проходили в Черное море, совершали варварские обстрелы Севастополя, Одессы и других черноморских портов СССР. Турецкое правительство намеревалось вступить в войну на стороне германских фашистов после падения Москвы.

В результате сокрушительного провала операции «Тайфун» - разгрома немцев под Москвой оно изменило свои планы. Затем турецкое правительство собиралось объявить войну СССР после падения Сталинграда.

Но великие победы Красной Армии на Волге, под Курском и Белгородом, победы армий США и Англии в Африке и Европе постепенно вели к изменению позиций турецкого руководства: чаша весов склонялась в сторону великих держав. Однако турецкие правящие круги еще находились под впечатлением былых «побед» немецкой военной машины.

Поэтому они не решались сделать коренной поворот в политике «нейтралитета» и вступить в войну на стороне армий СССР, США и Англии. Они хотели играть в военной политике наверняка.

Неудачный опыт первой мировой войны, когда военный министр Энвер-паша и его сторонники поставили на австро-германскую лошадку, дорого обошелся Турции. Она была значительно урезана Англией и Францией по Севрскому и Лозаннскому миру. Прибыв в Каир на встречу с Рузвельтом и Черчиллем, Исмет Иненю сделал все возможное, чтобы продолжить турецкую политику баланса, не допустить немедленного втягивания страны в войну на стороне союзных держав.

Какой-то шутник в Каире комментировал: «Турки носят хорошо настроенные слуховые аппараты, немедленно отключающиеся при каждом упоминании о возможности вступления Турции в войну»3. На первом совещании Рузвельта, Гопкинса, Черчилля, Идена с Иненю, состоявшемся на вилле Рузвельта 4 декабря, британский премьер усиленно доказывал: «Турция должна вступить в войну, присоединиться к нациям, говорящим на английском языке»4.

1 The Conferences at Cairo and Tehran, p. 633.
2 Шервуд P, Указ, соч., том 2, с.494-495.
3 Public Record Office, Premier 3/136/8, p.26;
   The Conferences at Cairo and Tehran, p.691.
4 Рузвельт Э. Указ, соч., с.205.