Эволюция и метаморфозы

Автор: Keizerov. Опубликовано в Духовный распад

w-010Со времени своего возникновения антикоммунизм проделал определенную эволюцию и претерпел метаморфозы, приспосабливаясь к меняющимся историческим условиям классовой борьбы.

К моменту оформления антикоммунизма массового общественно-политического рабочего движения еще не существовало. В процессе развития классовой борьбы возникают новые направления и сферы политической и идеологической борьбы.

Например, пытаясь помешать процессу соединения социализма с рабочим движением, идеологи антикоммунизма на первый план выдвигают задачу подрыва и разложения рабочего и коммунистического движения как главной политической силы.

История антикоммунизма есть по существу и история его идеологических диверсий. В работах французского историка-марксиста Ж. Коньо анализируются основные исторические этапы становления и развития антикоммунизма и присущие им виды идеологических диверсий. Первый исторический этап предшествует возникновению марксизма и представляет «идеологическую интоксикацию» сознания рабочего класса.

Уже на этом этапе буржуазия наряду с репрессиями широко использовала в борьбе против революционных выступлений и идей клевету (например, известный французский революционер Бабеф обвинялся в антропофагии, лионские ткачи изображались как варвары и т.д.).

Некий французский буржуа в связи с восстанием лионских ткачей заявил: «Варвары, которые угрожают обществу, находятся отнюдь не в горах Кавказа или татарских степях, они в предместьях наших городов». Это высказывание примечательно весьма точной локализацией той социальной группы, в которой антикоммунизм видел своего главного врага и объект диверсий.

Если на первом этапе буржуазия в своих диверсиях акцентировала внимание на внутренних аспектах, представляя рабочих как разрушителей цивилизации, семьи, морали и т.п., то с образованием международных организаций рабочего класса, а впоследствии с появлением первой в мире страны социализма, возникновением мирового социалистического содружества антикоммунизмом все чаще стал использоваться фальшивый тезис о якобы существующей внешней угрозе коммунистического вторжения, мифической агрессивности коммунизма и т.п.

Второй этап антикоммунизма, как отмечает Ж. Коньо, охватывает громадный промежуток времени (от революции 1848 г. до Великой Октябрьской социалистической революции). Буржуазия в этот период испытывает истерический страх перед марксизмом, распространяет всевозможные небылицы и вымыслы об Интернационале, обвиняя его ни много ни мало, как в подготовке террористических актов и т.п.

Невиданные по своей жестокости преступления палачей Коммуны были «оргией антикоммунизма»; буржуазия, опьяненная своей безнаказанностью, надеялась кровавым террором искоренить крамольные взгляды.

Она изображала Интернационал как «одиозное тайное общество», «заклятого врага цивилизации», подвергала своих противников психологическому террору, утверждая, что заботится о «защите общества от анархии» и т.д. Это была тоже диверсия.

Французский поэт Пьер Лашамбоди в прошлом веке, когда антикоммунизм еще только формировался, написал ряд стихотворений и песен, разоблачающих антикоммунистическую истерию, например «Не кричите: долой коммунистов! » и др.

В стихотворении «Страшная птица» поэт едко высмеял страх власть имущих перед коммунистами, обрекающий человека на жизнь в плену кошмаров.

Обращаясь к супрефекту, П. Лашамбоди сравнивал этот страх с ужасом младенца, который видит даже в голубе «чудовище». Он писал:

Представьте: для него голубка та страшна,
И он ее до судорог боится.
В его глазах она - ужасно злая птица;
Не воркование, а кровожадный крик
Он слышит; до сих пор к голубке не привык.
Вообразил, что нрав ее неистов
И заклюет его голубка не шутя.
Вы, супрефект, боясь социалистов,
Напоминаете подобное дитя.

Конечно, сегодня антикоммунизм уже не тот и страхи его не те, он меньше всего напоминает наивное дитя. Место инстинктивного страха перед коммунизмом, который испытывал буржуа в прошлом веке, заняла сознательная ориентация монополий на целенаправленное культивирование при посредстве идеологических диверсий «истерии ужаса», стереотипа «вечной тревоги» частного собственника перед неимущими. В западном кинематографе есть «фильмы ужасов», в диверсиях милитаризма преобладает запугивание «ужасами красной опасности».

Страх перед коммунизмом представляет собой не только исторический продукт классовой борьбы, но и определенный феномен социальной психологии, издавна культивируемый в антикоммунистических диверсиях. В условиях современного противоборства идей раздувание страха перед коммунизмом приобрело чудовищные масштабы, стало главной целью идеологических диверсий.

Уже в прошлом веке деятельность коммунистических организаций третировалась их врагами как «заговор». Сущность этого диверсионного приема образно и уничтожающе заклеймил К. Маркс.

Он писал: «Когда произошел большой пожар в Чикаго, телеграф оповестил весь мир о том, что это дьявольская работа Интернационала; нужно только удивляться, как не приписали его же демоническому вмешательству ураган, который опустошил Вест-Индию».

Г. Уэллс отмечал, что существует особый образ мышления - «маниакальная боязнь заговора», когда самые простые человеческие реакции объясняются деятельностью каких-то заговорщиков.

Если, например, добавлял он, поденщик в Эссексе возмущается тем, что цены на детскую обувь растут гораздо быстрее, чем его заработок, и заявляет, что его самого и его товарищей надувают и обсчитывают, буржуазная пресса усматривает в этом результат коварной пропаганды некоего тайного общества. Они, саркастически замечает Г. Уэллс, не могут себе представить, где рабочий мог бы набраться таких идей.

По мере того как все более очевидной становилась тщетность попыток «опрокинуть» марксизм-ленинизм посредством разрозненных наскоков и клеветнических выпадов, идеологи антикоммунизма стали использовать наряду с методами инсинуаций научные исследования, прикрывающиеся личиной объективности.

Антикоммунизм разрастается в систему идеологических диверсий, направленных против революционного движения в целом.