Различия пропаганды и идеологии

Автор: Keizerov. Опубликовано в Мифы из лабораторий

w-031Между буржуазной идеологией и пропагандой наблюдаются также порой весьма существенные различия, определяемые нетождественностью их функций и ролей. В то время как теоретики буржуазии, обсуждая причины и перипетии развития кризиса, формулируют свои выводы нередко в критически-пессимистическом плане вроде формул: «рушится почва под ногами», «бесперспективная депрессия», «экономический тупик», «социальные проблемы, не поддающиеся решению» и т.д., буржуазная пропаганда, явно выдавая желаемое за действительное, уже твердит об «оздоровлении» экономики, ей уже видится «свет в конце тоннеля».

С другой стороны, когда буржуазные и ревизионистские теоретики подобно А. Лефевру разглагольствуют о мнимом «кризисе марксизма», его «плюрализации», в сотый раз кликушествуют о его смерти, некоторые буржуазные органы печати проявляют известный реализм в оценке ситуации.

Американский журнал «Newsweek» констатировал, например, что идейно-политические установки коммунистов являются «огромной силой, способной изменить мир».

И причиной подобного несовпадения взглядов является не только замешательство идеологов империалистической буржуазии перед лицом кризиса, не только разнобой в оценках новых явлений и социальных процессов, с которыми им не приходилось сталкиваться ранее.

В подобного рода различии оценок и суждений обнаруживается определенная дифференциация функций буржуазных теоретических доктрин и пропаганды, существовавшая и ранее, но усилившаяся в условиях кризиса.

Среди буржуазных идеологов и политиков обнаруживается тенденция к ограничению «критического пафоса» средств массовой информации и пропаганды. Симптоматично в этом отношении предупреждение американского журнала «Fortune»: «Стало слишком много обвинительной журналистики.

Одновременно мы создаем опасность, что заглушится голос истэблишмента. Мы недостаточно прислушиваемся к бизнесменам». В свете такой переориентации кризису капитализма в буржуазных теориях, пропаганде дается ошибочная трактовка, он рассматривается как нечто временное, как функциональное расстройство «периферийных систем» и отдельных институтов, в частности имеют место попытки представить кризис как «полезное» недомогание, после которого-де экономический и социальные организмы «оздоровляются» и становятся крепче.

В последние годы буржуазные теоретики нередко усматривают одну из главных причин «кризиса доверия», резкого падения престижа «ценностей и идеалов» капитализма, в особенности его «американской модели», в просчетах пропаганды.

Острой критике подвергается неэффективность огромного аппарата внешнеполитической пропаганды. Дело изображается таким образом, будто жесточайший «кризис доверия» к внешней и внутренней политике империалистических держав есть результат того, что где-то не сработали отдельные «винтики» пропагандистской машины, а соответствующие ведомства проявили некомпетентность, что-то проглядев, недооценив и т.д.

Такое случалось и раньше. Но многие моменты и проявления идейно-политического кризиса капитализма наблюдаются впервые. 

Кризис буржуазной идеологии явление глубинного порядка, коренящееся в обострении непримиримых классовых противоречий капитализма. Органическая внутренняя связь кризиса буржуазной идеологии с метаморфозами буржуазной пропаганды нуждается в специальном исследовании.

Весь огромный аппарат духовного подавления, служащий осуществлению идеологической функции современного империалистического государства, сейчас, в условиях кризиса, довольно оперативно перестраивается и приспосабливается для осуществления идеологических диверсий, безнадежно пытаясь перехватить идеологическую инициативу в борьбе с коммунизмом.

В империалистической пропаганде обнаруживаются некоторые новые моменты. Особое внимание уделяется маскировке организованного характера диверсий. Стратеги буржуазной пропаганды в настоящее время преднамеренно создают видимость «спонтанных», «незапрограммированных» откликов на события в виде реакции общественного мнения, суждений специалистов и т.д.

В них обычно мало теории, отсутствует научная аргументация, имеет место известный разнобой в позициях, своеобразный «веер оценок» с широкой амплитудой колебаний и перепадами от позитивных и умеренных до резко отрицательных. Однако эти «спонтанность» и «непроизвольность» только кажущиеся.

Например, отклики на  съезд партии, по случаю 60-летия Великого Октября в буржуазной печати несут на себе неизгладимую печать штампов антикоммунистической пропаганды, представляют собой плоть от плоти ее традиционных воззрений, главных тенденций и установок. Они явно инспирируются в централизованном порядке, имеют общие подходы, концептуальные схемы и пропагандистские штампы.

Характерным образчиком идеологической диверсии может служить содержание специального издания советологического журнала «Остевропа», в котором в клеветническом духе интерпретируются материалы и решения  съезда.

Примером изощренных передержек является опубликованная в этом номере статья Гюнтера Вагенленера, в своих прежних антикоммунистических опусах проявившего себя в роли заурядного мистификатора, под пером которого белое становится черным, достоинства предстают как недостатки.

Достижения реального социализма оцениваются им как «не связанные с марксистской идеологией».

В этом же духе в своей новой статье он пытается доказать, будто марксистско-ленинская идеология, сформировавшаяся более века тому назад, ныне якобы «устарела», не отвечает реальности, новым историческим условиям. В то же время Г. Вагенленер ставит в упрек марксизму-ленинизму его постоянное развитие, учет им изменяющихся обстоятельств.

Что же в этом плохого? Правомерно, что подлинно научная теория развивается и дополняется новыми выводами и положениями, по мере того как изменяются объективные условия общественного развития, начинают действовать новые факторы и закономерности.

Развитие теории марксизма-ленинизма съездами свидетельствует не о мнимой «идеологической беспомощности», как утверждает Г. Вагенленер, а о необоримой творческой силе, подлинно новаторском характере марксизма-ленинизма, его теснейшей связи с жизнью.