Подмена явлений

Автор: Keizerov. Опубликовано в Суть критики

w-064Подобно тому, как у философов-идеалистов в начале нынешнего века вдруг «исчезла материя», современные идеологи буржуазии стали обнаруживать поразительное исчезновение явлений, вызывающих наиболее стойкую антипатию, протест и возмущение общественности.

Так, у Р. Арона прежде всего, исчез империализм. Несмотря на это, возмущается он, «империализм без империй» продолжают обвинять во всевозможных преступлениях, а его уже давно нет в помине, у него «историческое алиби»: его не было в момент преступления на месте совершения преступной акции.

Для полного оправдания своего подзащитного Р. Арон заявляет, что «никакое государство никогда не имело чистых рук» в политике и не выбирало своих союзников, руководствуясь моральным обликом представляемого ими режима.

Освободив, таким образом, империализм и его союзников от исторической ответственности, Р. Арон вслед за этим объявляет все очевидные социальные язвы и пороки капитализма «несуществующими» и представляет их как продукт марксистской «мистификации».

Мэтр антикоммунизма прибегает к словесной эквилибристике и казуистике в попытках доказать недоказуемый тезис: капитализм «преодолел» вопреки предсказаниям марксизма-ленинизма свои антагонизмы и противоречия, более не существует конфликта между его производительными силами и производственными отношениями, законы диалектического и исторического материализма якобы более не распространяются на капитализм.

Р. Арону нельзя отказать в определенной последовательности: провозгласив исчезновение объективных законов, определяющих неизбежное крушение капиталистической общественной системы, он тут же представляет капитализм как синоним общественного прогресса.

Главная цель данного апологетического приема состоит в том, чтобы создать видимость исчезновения объекта критики, после чего появляется возможность объявить, что марксистско-ленинская критика капитализма не имеет под собой решительно никакого основания, поскольку она адресована капитализму в том виде, в каком он существовал в Англии в середине прошлого века.

Это положение о мнимой «устарелости» марксистской критики капитализма отнюдь не ново и давно опровергнуто развитием общего кризиса капитализма и данными современной марксистско-ленинской общественной науки.

По мнению Р. Арона, марксистская критика буржуазного общества основывается «на соединении научного анализа и морального осуждения», которые делают капитализм объектом двойного отрицания: как системы, неспособной к развитию, и как несправедливого общественного строя.

Он признает: «Гений Маркса нашел средство объединить эти два отрицания (осуждения) на основе их взаимообусловленности». Таким связующим звеном явилась Марксова теория прибавочной стоимости как «ядро двойного осуждения: морального и исторического».

«Исчезновение капитализма» как объекта критики представляет собой не более чем очередной трюк адвокатов прогнившей социальной системы. Он столь же несостоятелен, сколь несостоятельны манипуляции Р. Арона, пытавшегося объявить «несуществующим социализм» (socialisme introuvable).

Подобного рода мистические «исчезновения» по мановению антикоммунистического жезла одного за другим различных атрибутов социальной реальности были бы способны вызвать лишь улыбку как не слишком умные, но довольно ловкие «академические» фокусы, если бы они не сопровождались злобными выпадами против реального социализма, клеветой в адрес марксизма-ленинизма, зловещими пророчествами и заклинаниями в духе «зоологического» антисоветизма.

Черная магия антикоммунизма приводит Р. Арона к полной утрате чувства реальности, и в конце концов в полном соответствии с мистикой сверхъестественных метаморфоз в финале его труда как симптом кризиса жанра появляются призраки и чудовища: «коммунизм, который называется отныне Красной Армией», и «призрак свободы», под которым подразумеваются традиции либерализма европейских демократий, пугающие, как старая болезнь, нуждающаяся в прижигании каленым железом авторитарных форм правления.

Противоречия капитализма сегодня достигли такой степени остроты, что их существование уже не в состоянии отрицать даже специалисты по сравнительному анализу двух систем, которые проявляют особое рвение и профессиональную изощренность в замалчивании пороков отжившей свой век социальной системы.

Для любого здравомыслящего человека понятно, что пороки буржуазного образа жизни лишают капитализм всякого морального оправдания, являются неотразимым и убийственным обвинением социальной системы.

Нарастающая критическая волна вызывает серьезную тревогу стратегов империализма, поскольку, по их мнению, самокритика становится идентичной «саморазрушению системы».

На Западе все чаще раздаются призывы осуществлять «регулируемую критику», «разбить беспокойное зеркало хаоса и упадка», «дозировать критицизм», образумить «зарвавшихся критиков» и т.д. Известный лидер консерваторов Хит призывает разоблачать «черное, неприемлемое лицо капитализма», под сурдинку проводя мысль, что у этого прогнившего строя есть и другое - приемлемое лицо.

Характерным приемом, используемым для завоевания доверия, является критическое суждение по тому или иному поводу с последующим его полным дезавуированием. Например, в английской печати в период кампании, доказывающей преимущества «Общего рынка», можно было встретить такие суждения его апологетов:

«Я не люблю «Общий рынок», но стоит нам выйти из него, как иностранцы перестанут доверять стабильности нашей политики, начнется хаос, неминуемый экономический крах, грядущее одиночество, ослабление страны в угоду русским».

Прием буржуазной пропаганды, который коротко можно охарактеризовать как «кампания критики частностей во имя спасения системы в целом», взяли на вооружение наследники Мао Цзэдуна.

Кампания критики, как отмечает один из авторов дацзыбао, по существу превращается в ее зажим, поскольку она руководствуется следующим принципом: «Критикуют малое, а не критикуют большое, критикуют низы и не критикуют верхи, критикуют далекое, а не близкое, ведут критику мертвых, а не живых, прибегают к зажиму критики».